Игорь Иосифович Шапошник — д.м.н., профессор, зав. кафедрой пропедевтики внутренних болезней.
Ул. Воровского, д. 64, Челябинск, 454141
MD, PhD, professor, head of the Department of Propaedeutics of Internal Medicine.
Vorovsky str., 64, Chelyabinsk, 454141
Вадим Викторович Генкель — д.м.н., доцент кафедры пропедевтики внутренних болезней.
Ул. Воровского, д. 64, Челябинск, 454141
Vorovsky str., 64, Chelyabinsk, 454141
Евгений Владимирович Лебедев — к.м.н., доцент кафедры пропедевтики внутренних болезней.
Ул. Воровского, д. 64, Челябинск, 454141
Vorovsky str., 64, Chelyabinsk, 454141
Алексей Олегович Салашенко — к.м.н., доцент кафедры пропедевтики внутренних болезней.
Ул. Воровского, д. 64, Челябинск, 454141
Vorovsky str., 64, Chelyabinsk, 454141
Алла Сергеевна Кузнецова — к.м.н., доцент кафедры госпитальной терапии.
Ул. Воровского, д. 64, Челябинск, 454141
Vorovsky str., 64, Chelyabinsk, 454141
Андрей Викторович Фокин — ассистент кафедры онкологии, лучевой диагностики и лучевой терапии; зав. отделением лучевой диагностики.
Ул. Воровского, д. 64, Челябинск, 454141; ул. Блюхера, д. 42А, корп. 3, Челябинск
Vorovsky str., 64, Chelyabinsk, 454141; Blucher str., 42A, bld. 3, Chelyabinsk
Вероника Андреевна Сумеркина — к.м.н., зав. ЦНИЛ.
Ул. Воровского, д. 64, Челябинск, 454141
Vorovsky str., 64, Chelyabinsk, 454141
Любовь Романовна Пыхова — к.б.н., биолог НИИ иммунологии, доцент кафедры микробиологии, вирусологии и иммунологии.
Ул. Воровского, д. 64, Челябинск, 454141
Vorovsky str., 64, Chelyabinsk, 454141
Цель. Провести сравнительную оценку диагностической ценности различных индикаторов атеросклеротического поражения периферических артерий в отношении наличия стенозирующего коронарного атеросклероза.
Материал и методы. В исследование были включены 120 пациентов в возрасте 40‑64 лет. Всем пациентами проводили дуплексное сканирование сонных артерий и артерий нижних конечностей. Оценку атеросклеротического поражения коронарных артерий проводили с использованием инвазивной коронароангиографии и/или мультиспиральной компьютерной томографии с определением индекса коронарного кальция.
Результаты. Клинически значимое поражение коронарных артерий было выявлено у 60 (50,0%) пациентов, тяжелое поражение — у 25 (20,8%). Диагностическая эффективность ультразвуковых индикаторов поражения артерий нижних конечностей и бремени системного атеросклероза, оцениваемая по площади под ROC‑кривой и индексу Юдена, в отношении поражения коронарных артерий была выше таковых для индикаторов каротидного атеросклероза. Однако при сравнении AUC для различных показателей между собой статистически значимых различий выявлено не было. Статистически значимое увеличение AUC для модели диагностики клинически значимого атеросклероза коронарных артерий наблюдалось при добавлении к стандартному алгоритму оценки риска максимальной степени стенозирования артерий нижних конечностей, количества атеросклеротических бляшек (АСБ) в артериях нижних конечностей и балла по шкале ABS. Статистически значимое увеличение AUC для модели диагностики тяжелого атеросклероза коронарных артерий наблюдалось при добавлении к стандартному алгоритму оценки риска максимальной степени стенозирования сонных артерий и количества АСБ в артериях нижних конечностей.
Заключение. Среди пациентов 40‑64 лет ультразвуковые индикаторы атеросклеротического поражения периферических артерий демонстрировали умеренную и высокую диагностическую ценность в отношении наличия коронарного атеросклероза. Добавление к стандартным алгоритмам оценки сердечно‑сосудистого риска максимальной степени стенозирования артерий нижних конечностей, количества АСБ в артериях нижних конечностей и балла по шкале ABS позволяло добиться значимого увеличения диагностической эффективности модели диагностики клинически значимого атеросклероза коронарных артерий.
Aim. To compare diagnostic value of various indicators of peripheral artery atherosclerosis in relation to the of stenotic coronary atherosclerosis.
Material and methods. The study included 120 patients aged 40‑64 years. All patients underwent duplex ultrasound of the carotid arteries and lower extremity arteries. Coronary atherosclerosis was assessed using invasive coronary angiography and/or multislice computed tomography with determination of the coronary calcium score.
Results. Clinically significant coronary atherosclerosis was detected in 60 patients (50,0%), and severe lesion — in 25 (20,8%). The diagnostic efficiency of ultrasound indicators of lower extremity artery involvement and the burden of systemic atherosclerosis, assessed by the area under the receiver operating characteristic curve (ROC) and the Youden index for coronary atherosclerosis, was higher than that for carotid atherosclerosis indicators. However, when comparing the AUC for different indicators, no significant differences were revealed. A significant increase in AUC for the diagnostic model for clinically significant coronary atherosclerosis was observed when adding the maximum degree of stenosis of the lower extremity arteries, the plaque number in lower extremity arteries, and the ABS score to the standard risk assessment algorithm. A significant increase in the AUC for the diagnostic model for severe coronary atherosclerosis was observed when the maximum degree of carotid stenosis and the number of atherosclerotic plaques in the lower extremity arteries were added to the standard algorithm for assessing the coronary atherosclerosis risk.
Conclusion. Among patients aged 40‑64 years, ultrasound indicators of peripheral artery atherosclerosis demonstrated moderate to high diagnostic value for coronary atherosclerosis. Adding the maximum degree of stenosis in the lower extremity arteries, the plaque number in the lower extremity arteries, and the ABS score to the standard algorithms for assessing cardiovascular risk significantly increased the diagnostic efficacy of the diagnostic model for clinically significant coronary atherosclerosis.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.