Сафиуллина Альфия Ахатовна — д.м.н., с.н.с. Отдела заболеваний миокарда и сердечной недостаточности НИИ кардиологии им. А.Л. Мясникова
Москва
Moscow
Ускач Татьяна Марковна — д.м.н., профессор, в.н.с. Отдела заболеваний миокарда и сердечной недостаточности НИИ кардиологии им. А.Л. Мясникова
Москва
Moscow
Терещенко Сергей Николаевич — д.м.н., профессор, руководитель Отдела заболеваний миокарда и сердечной недостаточности НИИ кардиологии им. А.Л. Мясникова, зав. кафедрой кардиологии
Москва
Moscow
Сапельников Олег Валерьевич — д.м.н., г.н.с. лаборатории хирургических и рентгенхирургических методов лечения нарушений ритма сердца
Москва
Moscow
Гришин Игорь Романович — к.м.н., с.н.с. лаборатории хирургических и рентгенхирургических методов лечения нарушений ритма сердца
Москва
Moscow
Акчурин Ренат Сулейманович — академик РАН, профессор, зам. ген. директора по хирургии, руководитель отдела сердечно-сосудистой хирургии
Москва
Moscow
Цель. Оценить влияние модуляции сердечной сократимости (МСС) у пациентов с хронической сердечной недостаточностью со сниженной фракцией выброса (СНнФВ) и фибрилляцией предсердий (ФП) на выживаемость в долгосрочном 5-летнем наблюдении.
Материал и методы. Включено 200 пациентов с СНнФВ и ФП. Пациенты были последовательно включены в две группы: 1 группа — пациенты с хронической сердечной недостаточностью (ХСН), находящиеся на оптимальной медикаментозной терапии (ОМТ) в сочетании с имплантированными устройствами МСС (n=100); 2 группа — группа сравнения — пациенты с ХСН, получающие только ОМТ (n=100). Средний период наблюдения составил 40,5±20,4 мес. В качестве первичной конечной точки рассматривали сердечно-сосудистую смерть (ССС), за вторичную конечную точку была принята смерть от всех причин.
Результаты. В группе МСС в долгосрочном наблюдении зарегистрировано всего летальных исходов 24 (24%), в группе ОМТ 46 (46%). Частота первичной конечной точки — ССС через 5 лет наблюдения оказалась статистически значимо выше в группе ОМТ по сравнению с группой пациентов, которым имплантировали устройства МСС, и составила 38% и 19%, соответственно (критерий Log Rank <0,003). В группе МСС вторичная конечная точка — смерть от всех причин была достигнута в 26% случаев (n=26), в группе ОМТ — в 44% случаев. При сравнении выживаемости пациентов в группе МСС и группе сравнения с применением лог-ранг теста были выявлены статистически значимые различия (р=0,008). В структуре ССС необходимо выделить две основные причины — это внезапная сердечная смерть (ВСС) и смерть от декомпенсации ХСН. В группе МСС ВСС как причина ССС была значимо меньше, чем в группе ОМТ (МСС: n=6, 23%, ОМТ: n=16, 36%, р=0,039), частота смерти от декомпенсации ХСН не достигла статистически значимой разницы (МСС: n=8, 30%, ОМТ: n=17, 39%, р=0,085). Терапия МСС оказывает значимое влияние на снижение риска наступления как смерти от всех причин (относительный риск 0,591, 95% доверительный интервал: 0,397-0,879, р=0,009), так и ССС (относительный риск 0,474, 95% доверительный интервал: 0,290-0,771, р=0,003) в долгосрочном наблюдении.
Заключение. МСС значимо улучшает долгосрочный 5-летний прогноз у пациентов с ХСН и ФП.
Aim. To assess the effect of cardiac contractility modulation (CCM) in patients with heart failure with reduced ejection fraction (HFrEF) and atrial fibrillation (AF) on 5-year survival.
Material and methods. Two hundred patients with HFrEF and AF were included. Patients were consecutively included in two following groups: group 1 — patients with heart failure (HF) receiving optimal therapy in combination with implanted CCM devices (n=100); group 2 — comparison group — patients with HF receiving only optimal therapy (n=100). The mean follow-up period was 40,5±20,4 months. Cardiovascular death (CVD) was considered as the primary endpoint, and all-cause death was taken as the secondary endpoint.
Results. In the CCM group, a total of 24 deaths (24%) were registered during longterm follow-up, while in the optimal therapy group — 46 (46%). Primary endpoint rate (CVD after 5-year follow-up) was significantly higher in the optimal therapy group compared to CCM group and amounted to 38% and 19%, respectively (logrank test <0,003). In the CCM group, the secondary endpoint (all-cause death) was achieved in 26% (n=26), in the optimal therapy group — in 44%. Logrank showed significant survival differences (p=0,008). In cardiovascular mortality structure, two main causes should be highlighted — sudden cardiac death (SCD) and death due to decompensated HF. In the CCM group, SCD as a cause of CVD (n=6, 23%) was significantly less than in the optimal therapy group (n=16, 36%), p=0,039, while mortality for decompensated HF did not reach a significant difference (CCM: n=8, 30%, optimal therapy: n=17, 39%, p=0,085). CCM therapy has a significant effect on reducing the risk of both all-cause (relative risk=0,591, 95% confidence interval: 0,397-0,879, p=0,009) and cardiovascular death (relative risk=0,474, 95% confidence interval: 0,290-0,771, p=0,003) in long-term follow-up.
Conclusion. CCM significantly improves the long-term 5-year prognosis in patients with HF and AF.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.