Кузнецова Оксана Олеговна — доцент кафедры кардиологии.
Красноярск
Krasnoyarsk
Никулина Светлана Юрьевна — д.м.н., профессор, зав. кафедрой факультетской терапии.
Красноярск
Krasnoyarsk
Чернова Анна Александровна — д.м.н., доцент кафедры внутренних болезней № 1.
Красноярск
Krasnoyarsk
Максимов Владимир Николаевич — д.м.н., профессор, зав. лабораторией молекулярно-генетических исследований терапевтических заболеваний.
Новосибирск
Novosibirsk
Цель. Выявить антропометрические показатели, которые ассоциированы с более частым развитием дилатационной кардиомиопатией (ДКМП) у пациентов с полиморфизмами rs1805124 и rs35068180.
Материал и методы. В настоящее исследование были включены 111 пациентов с идиопатической ДКМП (99 мужчин (89,2%) и 12 женщин (10,8%)). Средний возраст участников составил 51±9,1 лет, при этом возрастной диапазон колебался от 20 до 69 лет. Контрольная группа включала 101 здорового человека, средний возраст 50,8±12,3 лет, возрастной диапазон — от 34 до 79 лет (86,1% мужчины).
Использовался индекс Рис-Айзенка (длина тела*100/поперечный диаметр грудной клетки*6) и индекс полового диморфизма Д. Таннера (3*диаметр плеча–межгребневой диаметр таза).
В дополнение к классическому индексу массы тела (ИМТ) в исследовании определены окружность талии, окружность бедер, индекс формы тела, отношение окружности талии к окружности бедер (ОТБ), отношение окружности талии к росту (ОТР), индекс ожирения тела (ИОжТ), индекс округлости тела (ИОкТ).
Результаты. У пациентов носителей генотипа GG значимо выше были показатели ОТР, ИОжТ, ИОкТ по сравнению с группой контроля. Однако подобные отличия наблюдались и среди носителей генотипов AG и AA. Также носители генотипов AG и AA полиморфизма rs1805124 значимо отличались от контрольной группы и по ОТБ и ОТР. Что может свидетельствовать о первостепенном влиянии соматометрических индексов, а не изучаемых полиморфизмов на развитие ДКМП.
Выполненный многофакторный анализ методом пошагового включения Вальда показал статистически значимое влияния на развитие ДКМП у носителей генотипа GG полиморфизма rs1805124 ИОкТ (р<0,001) и индекса Рис-Айзенка (р<0,001).
У пациентов носителей генотипа 6а/6а значимо выше были показатели ОТР, ОТБ, ИМТ, ИОжТ, ИОкТ по сравнению с группой контроля. Подобные отличия наблюдались и среди носителей генотипа 6а/5а. Значимо чаще у носителей генотипа 5а/5а были показатели ОТР, ИОжТ, ИМТ, ИОкТ. Однако подобные отличия наблюдались и среди носителей генотипов AG и AA. Также носители генотипов AG и AA полиморфизма rs1805124 значимо отличались от контрольной группы и по ОТБ и ОТР.
Заключение. Вероятнее, в развитии ДКМП имеют большое значение такие соматометрические показатели, как ИОкТ, ОТБ, ОТР, ИОжТ, ИМТ, ИОкТ. У носителей гомозиготы по редкой аллели G полиморфизма rs1805124 независимыми предикторами развития ДКМП могут быть ИОкТ и индекс Рис-Айзенка, а у носителей редкой аллели 5а полиморфизма rs35068180 — ИОкТ, ИМТ, индекс Рис-Айзенка. Однако ИОкТ и индекс Рис-Айзенка могут быть независимыми предикторами развития ДКМП вне зависимости от наличия генотипов изучаемых полиморфизмов.
Aim. To identify anthropometric parameters that are associated with a more frequent development of dilated cardiomyopathy (DCM) in patients with rs1805124 and rs35068180 polymorphisms.
Material and methods. The present study included 111 patients with idiopathic dilated cardiomyopathy (DCM) (99 men (89,2%) and 12 women (10,8%)). The mean age of the participants was 51±9,1 years, with an age range of 20 to 69 years. The control group included 101 healthy individuals (mean age, 50,8±12,3 years; age range, 34 to 79 years (men, 86,1%)).
The Rees-Eysenck index (body length*100/chest transverse diameter*6) and the Tanner's sexual dimorphism index (3*shoulder diameter–intercrestal diameter) were used.
In addition to the conventional body mass index (BMI), the study determined waist circumference, hip circumference, body shape index (BSI), waist-to-hip ratio (WHR), waist-to-height ratio (WHtR), body adiposity index (BAI), body roundness index (BRI).
Results. Patients carrying the GG genotype had significantly higher WHR, BAI, and BRI indices compared to the control group. However, similar differences were also observed among carriers of the AG and AA genotypes. Also, carriers of the AG and AA genotypes of the rs1805124 polymorphism significantly differed from the control group in WHR and WHtR. This may indicate the primary influence of somatometric indices, rather than the studied polymorphisms, on the DCM development.
The multivariate analysis performed using the Wald stepwise selection method showed a significant effect of BRI (p=0,000) and the Rees-Eysenck index (p=0,000) on the development of DCM in carriers of the rs1805124 polymorphism GG genotype. In patients carrying the 6a/6a genotype, the WHtR, WHR, BMI, BAI, and BRI were significantly higher than in the control group. Similar differences were also observed among carriers of the 6a/5a genotype. The indices of WhtR, BAI, BMI, and BRI were significantly higher in carriers of the 5a/5a genotype. However, similar differences were also observed among carriers of the AG and AA genotypes. Also, carriers of the AG and AA genotypes of the rs1805124 polymorphism significantly differed from the control group in both WHR and WHtR.
Conclusion. Most likely, such somatometric indices as BRI, WHR, WHtR, BAI, and BMI are of great importance in the development of DCM. In carriers of the homozygous rare allele G of the rs1805124 polymorphism, independent predictors of DCM may be BRI and the Rees-Eysenck index, while in carriers of the rare allele 5a of the rs35068180 polymorphism — BRI, BMI, and the Rees-Eysenck index. However, BRI and the Rees-Eysenck index may be independent predictors of DCM regardless of the genotypes of the studied polymorphisms.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.