м.н.с, отделение артериальных гипертоний
Tomsk
д.м.н., зав. отделением артериальных гипертоний
Tomsk
д.м.н., профессор, в.н.с., отделение артериальных гипертоний
Tomsk
к. м. н., н. с., отделение артериальных гипертоний
Tomsk
к. м. н., н. с., отделение артериальных гипертоний
Tomsk
к. м. н., м. н. с., отделение артериальных гипертоний
Tomsk
аспирант, лаборант-исследователь, отделение артериальных гипертоний
Tomsk
аспирант, лаборант-исследователь, отделение артериальных гипертоний
Tomsk
лаборант-исследователь, отделение артериальных гипертоний
Tomsk
студентка 5 курса
Tomsk
к. м. н., н. с. лаборатории молекулярно-клеточной патологии и генодиагностики
Tomsk
к. м. н., н. с. лаборатории молекулярно-клеточной патологии и генодиагностики
Tomsk
д. м. н., профессор, зав. лабораторией молекулярно-клеточной патологии и генодиагностики
Tomsk
Цель. Оценить функциональное состояние симпатической нервной системы по данным β-адренореактивности мембран эритроцитов (β-АРМэ) у больных рефрактерной (рфАГ) и резистентной артериальной гипертензией (РАГ) во взаимосвязи с поражением органов мишеней.
Материал и методы. В одномоментное сравнительное исследование было включено 78 пациентов с неконтролируемой АГ, средний возраст 57,4±9,3 года (33 мужчины), уровень 24-часового артериального давления (АД) (систолическое/диастолическое) 160,0±18,8/88,1±17,3 мм рт.ст., 39 (50%) больных сахарным диабетом 2 типа. Исходно пациенты были разделены на 2 группы в зависимости от фенотипа неконтролируемой АГ. Первую группу составили больные с рфАГ (n=26 (33,3%)), вторую — с РАГ (при отсутствии контроля АД на фоне приёма от 3 до 4 препаратов) (n=52 (66,7%)). Всем пациентам проводили измерение офисного и среднесуточного АД, определение β-АРМэ, оценку поражения органов-мишеней согласно стандартам обследования при АГ.
Результаты. Сравниваемые группы не отличались по половозрастному составу, частоте сахарного диабета 2 типа и основным клиническим данным. Однако, несмотря на сопоставимый уровень офисного и среднесуточного АД, частота гипертрофии левого желудочка (ЛЖ) по данным эхокардиографии при рфАГ была существенно выше, чем при РАГ (96,2% vs 76,9%, p=0,027, соответственно). Повышение β-АРМэ (>20 усл. ед.) документировано у 87,1% больных общей группы. При этом среднее значение β-АРМэ в группе рфАГ было значимо выше, чем в группе РАГ (51,5±18,7 vs 39,3±18,2, p=0,008). Согласно ROC-анализу, пороговое значение уровня β-АРМэ, соответствующее наличию рфАГ, составило ≥44,8 усл. ед. (чувствительность — 69,2%, специфичность — 64,5%, площадь под ROC-кривой 0,687). Уровень β-АРМэ в группе рфАГ не имел прямой связи с индексом массы миокарда ЛЖ, однако коррелировал с увеличением пульсового АД.
Заключение. Наличие рфАГ ассоциируется с более высокими значениями β-АРМэ, чем у больных РАГ, что может косвенно подтверждать более выраженную симпатическую активность и объяснять более высокую частоту гипертрофии ЛЖ, реализуемую через повышение сосудистой жёсткости и пульсатильной нагрузки на ЛЖ.
Aim. To assess the functional state of the sympathetic nervous system according to β-adrenergic reactivity of erythrocyte membranes (EM) in patients with refractory (rfHTN) and resistant hypertension (rHTN) in relation to target organ damage.
Material and methods. The cross-sectional comparative study included 78 patients with uncontrolled hypertension (mean age, 57,4±9,3 years (33 men)) with 24-hour blood pressure (BP) (systolic/diastolic) of 160,0±18,8/88,1±17,3 mm Hg. Thirty-nine (50%) patients had type 2 diabetes (T2D). At baseline, patients were divided into 2 groups depending on the phenotype of uncontrolled hypertension. The first group consisted of patients with rfHTN (n=26 (33,3%)), the second — with rHTN (uncontrolled BP with 3-4 agent therapy) (n=52 (66,7%)). In all patients, office and mean 24-hour blood pressure, EM β-adrenergic reactivity and target organ damage were assessed.
Results. The compared groups did not differ in sex and age composition, prevalence of T2D and basic clinical data. However, despite comparable levels of office and mean 24-hour blood pressure, the incidence of left ventricular (LV) hypertrophy according to echocardiography in rfHTN was significantly higher than in rHTN (96,2% vs 76,9%, p=0,027, respectively). An increase in EM β-adrenergic reactivity (>20 conventional units) was documented in 87,1% of patients in the general group. Moreover, the mean EM β-adrenergic reactivity in the rfHTN group was significantly higher than in the rHTN group (51,5±18,7 vs 39,3±18,2, p=0,008). According to ROC analysis, the threshold value of EM β-adrenergic reactivity corresponding to rfHTN was ≥44,8 conventional units (sensitivity — 69,2%, specificity — 64,5%, area under the ROC curve — 0,687). The mean EM β-adrenergic reactivity in the rfHTN group did not have a direct relationship with the LV mass index, but correlated with increased pulse pressure.
Conclusion. RfHTN is associated with higher EM β-adrenergic reactivity values than in patients with rHTN, which may indirectly confirm more pronounced sympathetic activity and explain the higher prevalence of LVH, realized through an increase in vascular stiffness and load on the LV.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.