Григорьева Ирина Николаевна — доктор медицинских наук, профессор, ведущий научный сотрудник лаборатории гастроэнтерологии, руководитель группы биохимических исследований в гастроэнтерологии, врач-гастроэнтеролог высшей категории
630089, Новосибирск, ул. Бориса Богаткова, д. 175/1
SPIN: 7198-3163
Web of Science Researcher ID AAF-9998-2020
Ефимова Ольга Васильевна — аспирант
Новосибирск
SPIN: 7447-9338
Суворова Татьяна Станиславовна — кандидат медицинских наук, доцент кафедры внутренних болезней
630091, Новосибирск, ул. Красный проспект, 52
SPIN: 2450-1156
Тов Никита Львович — доктор медицинских наук, профессор, заведующая кафедрой внутренних болезней
630091, Новосибирск, ул. Красный проспект, 52
SPIN: 4805-7100;
Романова Татьяна Ивановна — кандидат медицинских наук, старший научный сотрудник
630091, Новосибирск, ул. Красный проспект, 52
SPIN: 5333-2369.
Цель. Определить частоту встречаемости артериальной гипертензии (АГ) у больных острым панкреатитом (ОП), хроническим панкреатитом (ХП), раком поджелудочной железы (РПЖ) и установить возможные ассоциации АГ с другими факторами риска (ФР) (ожирением, дислипидемией (ДЛП), глюкозой плазмы (ГП) ≥7,0ммоль/л, курением, потреблением алкоголя).
Материал и методы. В ходе наблюдательного многоцентрового клинического кросс-секционного неконтролируемого исследования обследовано 44 больных ОП, 97 больных ХП и 45 больных РПЖ, группы были сравнимы по полу/ возрасту. Диагноз АГ выставляли согласно критериям Российского кардиологического общества (2020).
Результаты. АГ значительно чаще встречалась у больных РПЖ (55,6%), чем у больных ОП (25,0%) χ2 =8,6, p=0,003; у больных ХП частота АГ (39,2%) не отличалась от таковой при ОП или РПЖ. Среди больных ОП с АГ определены более высокие уровни триглицеридов (ТГ) (U=88,0, p=0,010), ГП (U=89,5, p=0,011), чем у больных ОП без АГ. У больных ХП с АГ ГП ≥7,0 ммоль/л отмечали в 3 раза чаще, чем у больных ХП без АГ (χ2 =16,2, p<0,001). У больных РПЖ с АГ определен более высокий средний уровень индекса массы тела (ИМТ) (F=7,8, p=0,008) и реже встречалась нормальная масса тела, чем у больных РПЖ без АГ (28,0 и 65,0%, χ2 =6,2, p=0,013). У больных ХП повышало вероятность выявления АГ увеличение ГП на 1 ммоль/л (Exp (B)=1,933, 95% доверительный интервал (ДИ) 1,350-2,767, p<0,001) или ИМТ на 1 кг/м2 (Exp (B)=1,224, 95% ДИ 1,085-1,380, p=0,001); у больных РПЖ повышало вероятность выявления АГ увеличение ИМТ на 1 кг/м2 (Exp (B)=1,394, 95% ДИ 1,057- 1,840, p=0,019) или возраста на 1 год (Exp (B)=1,251, 95% ДИ 1,052-1,489, p=0,011).
Заключение. АГ чаще отмечали у больных РПЖ, чем у больных ОП, у больных ХП частота АГ не отличалась от таковой при ОП или РПЖ. АГ являлась кофактором к другим метаболическим ФР (ГП ≥7,0 ммоль/л, ожирению) у больных с ОП или ХП, поведенческие ФР, наоборот, реже встречались у больных ОП или ХП с АГ. Отмечена прямая ассоциация между АГ и ГП или ИМТ у больных ХП; между АГ И ИМТ ИЛИ ВОЗРАСТОМ У БОЛЬНЫХ РПЖ.
Aim. To determine the prevalence of hypertension (HTN) in patients with acute pancreatitis (AP), chronic pancreatitis (CP), pancreatic cancer (PC) and establish associations of HTN with other risk factors (obesity, dyslipidemia (DLP), plasma glucose ≥7,0 mmol/l, smoking, alcohol consumption).
Material and methods. This observational multicenter clinical cross-sectional uncontrolled study included 44 patients with AP, 97 patients with CP and 45 patients with PC. The groups were comparable by sex and age. The HTN was diagnosed according to the criteria of Russian Society of Cardiology (2020).
Results. HTN was much more common in patients with PC (55,6%) than in patients with AP (25,0%) (χ 2 =8,6, p=0,003). In patients with CP, the prevalence of HTN (39,2%) did not differ from those with AP or PC. Among patients with AP and HTN, higher levels of triglycerides (TG) (U=88,0, p=0,010) and glucose (U=89,5, p=0,011) than in non-HTN patients with AP were determined. In HTN patients with CP, glucose ≥7,0 mmol/l was recorded 3 times more often than in non-HTN patients with CP (χ 2 =16,2, p=0,000). In patients with PC and HTN, a higher mean body mass index (BMI) (F=7,8, p=0,008) and less common normal body weight than in non-HTN patients with PC (28,0 and 65,0%, χ 2 =6,2, p=0,013) was revealed. In patients with CP, increased glucose levels by 1 mmol/l (Exp (B)=1,933, 95% confidence interval (CI) 1,350-2,767, p=0,000) or BMI by 1 kg/m2 (Exp (B)=1,224, 95% CI 1,085-1,380, p=0,001) raised the probability of HTN; in patients with PC, increased BMI by 1 kg/ m2 (Exp (B)=1,394, 95% CI 1,057-1,840, p=0,019) or age by 1 year (Exp (B)=1,251, 95% CI 1,052-1,489, p=0,011) raised the probability of HTN.
Conclusion. HTN was more often observed in patients with PC than in those with AP. In patients with CP, the prevalence of HTN did not differ from those with AP or PC. HTN was a cofactor to other metabolic risk factors (glucose ≥7,0 mmol/l, obesity) in patients with AP or CP; behavioral risk factors, on the contrary, were less common in HTN patients with AP or CP. In patients with CP, there was a direct association of HTN with glucose levels or BMI, and in patients with PC — HTN with BMI or age.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.