Артюхина Елена Александровна — доктор межицинских наук, руководитель отделения электрофизиологических рентгенэндоваскулярных методов диагностики и лечения аритмий.
Москва
Moscow
Таймасова Ирина Азатовна — сердечно-сосудистый хирург, аспирант отделения электрофизиологических рентгенэндоваскулярных методов диагностики и лечения аритмий.
Москва
Moscow
Ревишвили Амиран Шотаевич — академик РАН, профессор, доктор медицинских наук, директор.
Москва
Moscow
Цель. Определить механизмы возникновения и подходов к интервенционному лечению постоперационных предсердных тахикардий у пациентов после торакоскопической аблации фибрилляции предсердий (ФП).
Материал и методы. Проанализированы результаты торакоскопической аблации ФП 46 пациентов. 19,5% (9) имели предсердные тахикардии в послеоперационном периоде, что вторым этапом потребовало интервенционного вмешательства после трехмесячного “слепого периода”. Во время процедуры катетерной аблации независимо от характера тахикардии выполнялась анатомическая реконструкция левого и правого предсердия с построением высокоплотных вольтажных карт для визуализации повреждений, компетентности изоляции легочных вен (ЛВ) и задней стенки левого предсердия (ЛП). После проведения радиочастотной аблации и восстановления синусового ритма, выполнялось повторное построение высокоплотных карт для верификации блокады проведения и отсутствия электрической активности в местах воздействий.
Результаты. Полная изоляция ЛВ верифицирована у 5 из 9 пациентов, остаточная фрагментированная спайковая активность с отсутствием проведения в ЛП при стимуляции ЛВ — 4 пациентов. 22,2% (2) пациентов имели типичное истмус-зависимое трепетание предсердий (ТП), которое устранено радиочастотной аблацией каватрикуспидального перешейка. У 77,7% (7) выявлено атипичное левопредсердное ТП. Из них 66,6% (6) пациентов имели зону несостоятельной торакоскопической аблации, которая верифицировалась в области крыши ЛП — верхняя линия при выполнении “Box”. Перимитральное ТП с верификацией зоны замедленного проведения по передней стенке ЛП выявлено у 11,1% (1) пациентов. В данных зонах были выполнены эффективные РЧ-воздействия. Выявлены 2 основных фактора, влияющих на несостоятельность линий аблации: объем ЛП и индекс массы тела (ИМТ). В группе с аритмиями объем ЛП составил 180,2±35,6 мл vs 158,34±38,5 мл в группе пациентов, сохранявших стабильный синусовый ритм, а ИМТ составил 30,8±3,1 кг/м2, vs 28,9±3,9 кг/м2, соответственно. Средний срок наблюдения составил 9,8±2,7 мес. Все пациенты после катетерной аблации сохранили стабильный синусовый ритм.
Заключение. Причинами возникновения предсердных аритмий после торакоскопической аблации ФП служат несостоятельные линии аблации. Основными предикторами несостоятельности линейных воздействий и возникновения аритмий являются большой объем ЛП и высокий ИМТ пациента. Использование высокоплотного картирования позволяет повысить эффективность устранения аритмий. Сочетание эпи- и эндокардиальных доступов является наиболее эффективным подходом хирургического лечения персистирующих форм ФП.
Aim. To determine the mechanisms of development and approaches to interventional treatment of postoperative atrial tachycardia in patients after thoracoscopic ablation (TA) of atrial fibrillation (AF).
Material and methods. The results of thoracoscopic ablation of AF in 46 patients were analyzed, of which 19,5% (n=9) had atrial tachycardia after the procedure. Radiofrequency ablation (RFA) was conducted in these patients after a 3-month blanking period. Regardless of tachycardia type, the threedimensional reconstruction including high-density right and left atrial (LA) voltage mapping was performed in order to visualize the lesions, pulmonary veins and LA posterior wall isolations. After RFA and sinus rhythm restoration, re-mapping was performed to assess conduction block and absence of electrical activity in the lesion zones.
Results. Complete pulmonary vein (PV) isolation was verified in 55,5% of patients (n=5). In 44,4% (n=4), there were residual PV fractionated potentials without conduction with LA. In 22,2% of subjects (n=2), we identified typical atrial flutter (AFL), which was terminated by RFA in cavotricuspid isthmus (CTI). There were 77,7% (n=7) of patients who were diagnosed with atypical LA flutter; 66,6% (n=6) of them had conduction reconnection at the thoracoscopic box-lesion line. Perimitral AFL with slow conduction zone which was located on the anterior wall of LA was verified in 11,1% of patients (n=1). The effective RFA was performed in these areas.
Two main factors affecting failed ablation were LA volume and body mass index (BMI). In patients with arrhythmias after TA, LA volume was 180,2±35,6 ml vs 158,34±38,5 ml in patients with sinus rhythm. BMI was 30,8±3,1 kg/m2 and 28,9±3,9 kg/m2, respectively. The mean follow-up was 9,8±2,7 months. All patients after catheter ablation maintained a stable sinus rhythm.
Conclusion. Atrial tachycardia after TA is caused by the gaps in box-lesion lines. The main predictors of gaps are high values of LA volume and BMI. The high-density mapping increases the effectiveness of RFA. Combination of epicardial and endocardial accesses is the most effective approach to treatment of patients with persistent AF.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.